NovelHearts

Глава 1: Аромат Яра Прошло слишком много времени с тех пор, как я в последний раз выпускала Аннику на волю. Из-за бесконечных занятий и плотного графика в университете у меня едва хватает времени на еду, не говоря уже о том, чтобы дать Аннике побегать. Но я должна выпустить её. Она становится всё более беспокойной. «Учеба — это скука. Люди — скучные. Я хочу сделать что-нибудь веселое», — ворчит она в моей голове. «Мы идем на пробежку, Анника. Успокойся». «В следующий раз не тяни так долго». Прошло уже пару месяцев с нашей последней вылазки. Она права — это слишком долгий срок. Но я знаю, как сражаются стаи, и мне совсем не хотелось рисковать, оказавшись в центре битвы, или, что еще хуже, попасться Саймону. «Я слишком умна, чтобы он нас поймал. Кроме того, он понятия не имеет, что мы всё еще так близко к территории стаи». Под «так близко» она подразумевает два часа пути, но это и вправду слишком близко. Волк может бежать почти так же быстро, как автомобиль, а когда этот волк на охоте? Упаси Богиня кого-то встать у него на пути. В прошлом, когда я выводила Аннику на пробежку, я уводила её в сторону, противоположную стае Саймона. Ну, технически это не его стая, а его отца. Альфа Соломон был Альфой моей прежней стаи столько, сколько я себя помню. Его сын, Саймон — злобная тварь. Он обожает драться и любит убивать. Мы с ним полные противоположности. Я люблю исцелять и спасать. По какой-то причине Саймон положил на меня глаз. Не знаю почему. Я сирота, у меня нет ранга. Мои родители были воинами, и хотя я умею драться, я предпочитаю использовать свою главную силу — мозги. Саймон же предпочитает использовать грубую силу, свою силу Альфы. Ему не нужно ради этого трудиться: генетически предрасположенный быть крупнее и сильнее большинства волков в стае, он, на мой взгляд, совершенно не ценит того, что имеет. Мне же, напротив, приходилось зарабатывать всё, чего я достигла в этой жизни, пусть и с помощью Альфы Соломона. Мои родители погибли в войне стай, когда я была маленькой. Альфа Соломон стал моим опекуном и заботился обо мне всю жизнь. Может быть, потому что у него никогда не было дочери, или, может, потому что я больше похожа на него, чем его собственный сын, но он всегда присматривал за мной. Вплоть до того, что отослал меня из стаи, когда понял, что его сын проявляет ко мне интерес. Он знает, что Саймон — не лучший выбор, и не хотел, чтобы я страдала от одержимости его сына. Добравшись до места, где мы любим бегать, я останавливаюсь, втягивая носом воздух, чтобы убедиться, что поблизости нет других волков. «Анника?» — спрашиваю я, проверяя, не чувствует ли она чего-то, что упустила я. «Никаких чужих волков», — отвечает она с легкой грустью. Ей не хватает чувства локтя, жизни в стае. Я еще раз осматриваюсь, затем углубляюсь в лес, снимаю одежду и вешаю её на ветку дерева — достаточно высоко, чтобы заметить её можно было, только подняв голову. У меня есть запасной комплект в машине на случай, если этот украдут. Такое случается нечасто, но бывает. Вместо того чтобы думать о людях плохо, я предпочитаю верить, что одежда была нужна им больше, чем мне. В конце концов, это всего лишь тряпки. Я позволяю Аннике начать оборот, чувствуя, как с хрустом ломаются и перестраиваются кости после столь долгого перерыва в трансформациях. Это больнее, чем должно быть, но вскоре Анника уже отряхивает свою рыжевато-коричневую шерсть и срывается в чащу. Хотя я отхожу на второй план, пока Анника бежит, я чувствую, как приятно ей размять лапы, ощущаю, как играют мышцы в её теле. Сегодня, к счастью, тихо, и лапы Анники касаются земли почти бесшумно, давая нам обеим возможность насладиться звуками леса. Не знаю, как долго она бежала, прежде чем мы почувствовали этот запах. Кровь. Она замедляет ход, поднимая нос по ветру. «Рядом была драка», — говорит она в нашем общем сознании. «Ты слышишь кого-нибудь?» — спрашиваю я. «Не уверена. Слышу шорох, похоже на волка, попавшего в беду. Ты слышишь?» — спрашивает она, склоняя голову то в одну, то в другую сторону. Я слышу. Звучит действительно как крупное животное, которое бьется в ловушке. «Анника...» «Я буду осторожна», — отвечает она, зная, что если будет возможность, я захочу помочь этому существу, даже если это оборотень. Возможно, ничего не выйдет, возможно, они не подпустят меня достаточно близко. Но я не просто так учусь на врача. Я могу помогать волкам именно в таких ситуациях. Анника медленно и осторожно движется на звук борющегося зверя. По мере приближения я понимаю, что это волк — по тихим звукам, которые он издает. Но я не могу понять, что именно происходит. Может, он попал в какой-то силок и пытается выбраться? Или застрял в яме, которую вырыла одна из стай, чтобы ловить чужаков и выпытывать у них информацию? «Пожалуйста, будь осторожна, Анника. Нам нельзя попадаться». «Я буду осторожна, Яра». Подойдя ближе, она припадает к земле и ползет на брюхе, медленно сокращая дистанцию. Когда ветер меняется, всё её тело напрягается: запах тикового дерева наполняет мой нос, заставляя тело дрожать от непрошеного желания. «Пара», — тихо произносит она. «ЧТО?» «Это наша пара, Яра. Наш истинный ранен». Это ужасно. Это не просто раненое животное, это наш суженый. Я не могу бросить его здесь умирать, но я также не могу допустить, чтобы он попытался забрать меня в свою стаю. У меня учеба, и я всё еще скрываюсь от Саймона. Мне требуется на мгновение больше времени, чем нужно, чтобы осознать: волк, мой истинный, перестал двигаться. Анника едва дышит, выжидая, что он сделает. Он фыркает, давая понять, что заметил нас. Не знаю, откуда у меня эта уверенность, что он не причинит нам вреда, но в этом звуке слышится скорее просьба о помощи, чем угроза насилия. Анника медленно и осторожно пробирается через кусты, пока мы не видим его. ЧЕРТ! Он попал в медвежий капкан. Неудивительно, что он всё еще в волчьем обличье. Если он перекинется, капкан оторвет ему ногу. «Не могу поверить, что он не воет от боли», — говорит Анника. Она права. Его лапа в месте захвата раздроблена, без сомнений. «Ты должна помочь ему, Яра. Он наша пара. Ты должна», — практически умоляет меня Анника. «Я знаю. Я помогу, если он позволит». Как бы мне ни претила мысль оказаться обнаженной перед незнакомым мужчиной, пусть даже он мой истинный, у меня нет выбора, если я собираюсь поговорить с ним и попытаться помочь. Я инициирую оборот и вскоре стою перед волком цвета полуночи, который наблюдает за мной своими красивыми, умными зелеными глазами. — Эй, здоровяк. Вижу, ты угодил в капкан. Я хочу помочь тебе. Я знаю, что ты не можешь перекинуться, иначе оторвешь себе ногу, и это выглядит чертовски больно. Твои кости, вероятно, раздроблены, но я хочу помочь, если ты позволишь, — говорю я тихо, сохраняя мягкий тон. Я медленно приближаюсь к волку. Истинный или нет, этот зверь наверняка испытывает ужасную боль и чувствует себя уязвимым, не имея возможности сбежать. Я протягиваю руку, позволяя ему обнюхать меня и убедиться, что я не желаю зла. — Я врач. Ну, я учусь на врача, чтобы лечить и людей, и волков. Я не хочу причинить тебе боль. Позволишь мне посмотреть, смогу ли я помочь? Волк обнюхивает мою руку, затем тыкается в меня носом. Я осторожно провожу ладонью по его шерсти, останавливаясь, когда натыкаюсь на слипшийся от крови мех. Я не хочу знать, что еще застряло в его шкуре, но могу догадаться, что там есть и внутренности, и осколки костей. Очевидно, он дрался, и, отбился ли он от своей стаи или был частью группы, которая намеренно разделилась, пытаясь отрезать путь другой стае, теперь он здесь один, и некому ему помочь. Ну, никому, кроме меня. Я поднимаю голову, пытаясь понять, где луна, чтобы лучше рассмотреть ловушку. — Так, здоровяк, ты можешь сдвинуться немного вправо? Мне нужен лунный свет, чтобы увидеть, как разжать этот капкан и освободить тебя. Он сдвигается вправо, не сводя с меня глаз, пока я внимательно осматриваю механизм. — Жуткая штуковина, — бормочу я себе под нос. — Тупые идиоты, раз делают такое друг с другом. Я снова смотрю на него. — Хорошо, кажется, я поняла. Прежде чем я разожму капкан, ты должен знать: когда я его отпущу, будет больно, очень больно. Но тогда ты будешь свободен, и я смогу посмотреть, насколько сильно сломана твоя нога, — говорю я ему. Я уже знаю, что она раздроблена. Я вижу осколки костей, торчащие из кожи над капканом. Я занимаю позицию. Мне понадобится сила Анники, чтобы раскрыть эти челюсти. — Постарайся не укусить меня и, если сможешь, не вой. Я понятия не имею, есть ли кто-то поблизости, кто может услышать тебя или попытаться добить, — говорю я. Он снова фыркает, давая понять, что понял. — На счет три, готов? Раз... два... три! — выдыхаю я и жму на рычаг изо всех сил, Анника тоже вкладывает всю свою мощь. Я чувствую, как пружина поддается, и капкан с лязгом раскрывается. Волк взвизгивает, но звук быстро обрывается: он отскакивает от ловушки, держа раненую лапу на весу. Он поворачивается, глядя на меня мгновение, прежде чем его кости начинают хрустеть — он возвращается в человеческий облик, в свое неприлично великолепное, высокое и мускулистое тело. Глава 2: Приятель Уоррен Поверить не могу, что мы с Арриком угодили в этот медвежий капкан. Гребаный Брэди! Я знаю, это он расставил ловушку. Он знал, что они со своей стаей будут отступать именно этим путем. Я метался, пытаясь отрезать им путь к отступлению, но в итоге сам попался. Я знаю, что моя стая вернется за мной, но сейчас они в бою, и я жду их уже несколько часов. Когда мне не удалось перехватить Брэди, они продолжили преследовать его стаю, загоняя их, как паршивых псов, коими те и являются. Я сразу понял, что не смогу перекинуться. Хоть я и мог бы использовать руки, чтобы разжать капкан, это было слишком рискованно. Я не желал терять ногу, а вместе с ней и ранг Альфы. Хоть боль и сильна, мы с Арриком — сильные Альфы, и я знаю, что это лишь вопрос времени, когда стая найдет меня и вытащит отсюда. Мы как раз бились над тем, как снять этот проклятый капкан, когда учуяли её. Я искал свою истинную пару больше десяти лет, и вот теперь, здесь, посреди леса, на залитой кровью недавней битвы земле, я нахожу её. Её аромат корицы и мускатного ореха мгновенно успокаивает Аррика. Её волчица прекрасного красновато-коричневого окраса, и она, очевидно, пугливая кроха. За всё время разговора с Арриком она ни разу не назвала своего имени. Поэтому, как только она разжимает капкан, я отступаю назад и начинаю оборот, чтобы поговорить с ней. Оборот — это адская мука; кости пытаются перестроиться, но в ноге это невозможно, потому что они раздроблены в крошево. Я вижу, как её глаза расширяются, и она отползает назад, подальше от меня. — Тише, тише. Ты только что вытащила меня из капкана. Может, я и свирепый Альфа, когда охочусь на врагов моей стаи, но я не из тех, кто убивает того, кто только что ему помог, — говорю я. Поскольку она не назвала мне своего имени, я не спешу называть своё, пока не узнаю, из какой она стаи. — Ты сказала, что ты врач? — Я учусь на врача, — отвечает она, настороженно наблюдая за мной. — Для людей и волков? — спрашиваю я. Это необычно, а моей стае отчаянно нужен хороший доктор. Моему врачу пора на пенсию. Мне нужен кто-то молодой, умный, кто-то вроде моей маленькой пары, чтобы возглавить больницу стаи. — Из какой ты стаи? — спрашиваю я, не уверенный, что мне это важно. Я воюю со столькими стаями, что вероятность того, что она из одной из них, весьма высока. Конечно, она здесь одна, не сражается в составе стаи, что тоже необычно. — Я не из стаи. Я одиночка. Вы хотели, чтобы я осмотрела ногу? — я замечаю, что она переводит тему с себя. Интересно. А может, и нет; одиночки живут одни не просто так. Это заставляет меня задуматься, что же случилось такого, что моя пара стала одиночкой. — Да. Я был бы признателен за твою медицинскую оценку, — говорю я, желая, чтобы она подошла ближе. Я знаю, что её прикосновение поможет унять боль. Она подходит ближе, и её пьянящий аромат наполняет мой нос, пока я разглядываю её прекрасное тело. Она выглядела застенчивой, но решительной, когда перекинулась. Её стройное тело не такое мускулистое, как у волков в моей стае, что наводит на мысль, что она давно не участвовала в войнах стай. Однако её мягкость лишь добавляет очарования. Мои пальцы подрагивают от желания коснуться её. — Что одинокая волчица делает здесь совсем одна? — спрашиваю я. — Даю своей волчице побегать. Это непросто, когда учишься в человеческом университете, — говорит она, не поднимая на меня глаз. Я же, напротив, не могу отвести от неё взгляда. Она прекрасна. Красновато-коричневый мех её волчицы теперь стал длинными рыжевато-каштановыми волосами девушки. Они падают ей на плечо, пока она осматривает мою ногу, и я наблюдаю, как она рассеянно откидывает их назад, чтобы не мешали, словно это обычное дело в её повседневной жизни. — Ты знаешь, что здесь идут войны стай, — говорю я. Она, может, ещё и не моя официально, но я хочу, чтобы она была в безопасности. — Войны стай идут повсюду. Если бы я пыталась найти место, где нет войны, мне пришлось бы бегать в человеческих зонах и рисковать тем, что охотники подстрелят Аннику. Вам потребуется операция на этой ноге. У вас множественные переломы, некоторые из них — открытые, — говорит она, снова уводя разговор от себя. Я и так знал, что мне потребуется операция. Я видел кости Аррика, торчащие из ноги, когда мы были в капкане. — Анника? Имя твоей волчицы означает «милосердная»? Как подходит для врача, — говорю я, продолжая изучать её. Её пальцы на моей ноге нежны. Кажется, она инстинктивно знает, где коснуться так, чтобы причинить лишь незначительный дискомфорт. — Благодатная или милосердная, да. И Анника — чудесная волчица, — говорит она с гордостью, всё ещё не глядя на меня. Я уже собираюсь сказать ей, что Аррик согласен, когда слышу вой моего Беты. Голова моей пары резко вскидывается, и я чую запах её страха, когда её пульс подскакивает. Однако она не убегает. Она выглядит так, словно готова встать в защитную стойку передо мной. Идеальная Луна, отбрасывающая собственный страх, чтобы помочь тому, кто в беде. Я улыбаюсь. Она идеально мне подходит. — Расслабься, это моя стая возвращается за мной, — говорю я ей. — О, ну тогда это хорошо, вам нужно в безопасное место. Надеюсь, они не нападут на меня за то, что я вам помогла. — Я защищу тебя, — говорю я, улыбаясь её беспокойству. Мои воины подбегают, окружая нас, и мой Бета, Чарли, перекидывается и рычит на мою пару. — Кто ты такая? Я рычу на него, пугая их обоих. — Это она вытащила меня из медвежьего капкана. Отставить! — приказываю я. Я никому не позволю проявлять неуважение к моей паре. Он смотрит на неё, затем поворачивается ко мне, хмурясь, и приседает, чтобы осмотреть мою ногу. — Насколько всё плохо? — Плохо. — Ладно, давайте доставим тебя в стаю, — говорит он, подзывая пару воинов помочь мне подняться. Я обхватываю их за плечи и поджимаю больную ногу, стискивая зубы от боли. — Готов, Альфа? — спрашивает Чарли. — Да, погнали. Чарли перекидывается, занимая позицию в авангарде охраны, и воины, поддерживающие меня, начинают быстро двигаться. — Стойте! — говорю я, и все останавливаются. — Врача заберите. — Врача? — переспрашивает один из моих воинов. — Девчонку! Девчонку заберите, — рявкаю я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на неё. Я вижу, что она уже была готова улизнуть. Я наблюдаю, как она оборачивается и смотрит назад, словно оценивая, сможет ли сбежать. — Даже не думай об этом, — говорю я ей. Волк Чарли, Грегор, быстро оказывается рядом с ней, подталкивая её вперед головой. Мне не нравится, как близко он к моей обнаженной паре, и Аррик тихо рычит. Её глаза взметаются к моим. — Мне нужно идти, — говорит она. — Как вы и сказали, здесь вокруг много войн стай. Мне, пожалуй, пора домой. — Домой? — переспрашиваю я. Знаю, что звучу высокомерно. Эта женщина — одиночка, которая учится. Где именно у неё дом? Я не позволю ей вернуться туда, куда она хочет. Я больше её никогда не увижу. Из того немногого, что я о ней узнал, я понимаю, что она больше никогда не выпустит свою волчицу бегать в этих лесах. И к тому времени, как я исцелюсь и отправлюсь искать её в университете, я уверен, она уже переведется. Она слишком пуглива, чтобы оставаться там, где её могут поймать. — В университет, — говорит она, уточняя пункт назначения. — Хм, ну, как ты только что повторила, здесь небезопасно, особенно для одиночки. Каким бы я был Альфой, если бы бросил тебя на произвол судьбы? Нет, я думаю, тебе следует пойти с нами, — говорю я, и в моем голосе нет места для возражений. Она сжимает губы, встает, кивает и неохотно следует за мной. Глава 3: Доктор Уоррен Чарли приказывает двум волкам идти по бокам от моей пары, обеспечивая её безопасность, но также гарантируя, что она выполнит мой приказ. «Альфа?» — спрашивает Чарли по ментальной связи. «Она моя истинная пара». «Ох, чёрт». «Да». «Она знает? Она не ведет себя так, будто признала в тебе пару». «Я не уверен. Она одиночка, но учится на врача для людей и животных». Он оборачивается и смотрит на неё. «Ого. Умная». «По-видимому». «Что она сказала про твою ногу?» «Что мне нужна операция». «Ну, без обид, но это и я мог бы тебе сказать». «Посмотрим, что она скажет, когда мы доберемся до стаи. И найди ей рубашку. Мне не нравится, что она ходит среди наших воинов без одежды». Он срывается с места, устремляясь к землям нашей стаи. Когда он возвращается, его волк несет в зубах рубашку для неё. Я наблюдаю, как она поднимает на меня взгляд. — Мы сейчас войдем на территорию моей стаи. Ты немеченая, неизвестная молодая самка. Я подумал, ты захочешь надеть рубашку, чтобы прикрыться, — говорю я. Если она откажется, я буду настаивать, но надеюсь, что она решит надеть её без моего требования. К счастью, она так и делает, выглядя почти испытывающей облегчение. Хорошо. Она не из тех женщин, что выставляют своё красивое тело напоказ всем подряд. Когда мы возвращаемся, меня сразу же несут в больницу стаи; я расспрашиваю Чарли о других раненых воинах и о том, что случилось со стаей Брэди. Он перечисляет список травм, пока мы входим, перекидывается и продолжает говорить со мной вслух, пока к нам подбегает доктор Стивенс. — Альфа, давайте отнесем вас в палату, чтобы мы могли осмотреть ногу. Понадобится рентген, — говорит он. — Да, понадобится, — отвечаю я. — Девушка идет тоже. — У девушки есть имя, — бормочет она. Я останавливаюсь и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на неё; её глаза расширяются. Очевидно, она не часто бывала в обществе Альф, или это было очень давно. Она продолжает бормотать себе под нос, словно я её не слышу. Это даже мило. — Если ты назовешь мне свое имя, я с радостью буду его использовать, — говорю я ей. — Яра. — Яра. Я Альфа Уоррен. Идем со мной, — говорю я, поворачиваясь обратно и позволяя воинам помочь мне добраться до рентген-кабинета. — Кто вы такая? Вон отсюда! — рявкает на неё доктор Стивенс, когда мы входим в комнату. — Она со мной, — говорю я, игнорируя его возмущение тем, что молодая женщина находится в комнате с нами. Она смотрит на него, и я доволен, когда она инстинктивно придвигается ближе ко мне. Я устраиваюсь на столе, и доктор Стивенс настраивает рентгеновский аппарат. Пока он это делает, я наблюдаю за Ярой. У неё очень выразительное лицо. Теперь, когда я вижу её при свете, я понимаю, что она хорошенькая крошка. Уверен, я бы так думал, даже если бы она не была моей парой, но, судя по взглядам, которые бросают на неё мои воины, она природная красавица. Ага, хорошо, что на ней эта рубашка, иначе мне пришлось бы вырвать им глаза из орбит. Поскольку я наблюдаю за ней, я вижу, как она хмурится, склонив голову набок и глядя на доктора Стивенса. Я маню её пальцем ближе, пока доктор Стивенс выходит из комнаты. — Что это был за взгляд? — спрашиваю я, понимая, что глаза моей пары серо-зеленого цвета, почти как шалфей. Мои глаза тоже зеленые, но не такие темные, как у неё. — Какой взгляд? Я просто приподнимаю бровь. Возможно, боль в ноге делает меня менее склонным к светской беседе. Я пытаюсь игнорировать её, но это непросто, и Аррик не может исцелить меня, пока кости не будут сложены правильно. Так что я не так терпелив, как обычно был бы в такой ситуации. Она оборачивается и смотрит назад, проверяя, нет ли там доктора, затем наклоняется, и её запах наполняет мой нос. — Почему он не делает снимки сбоку? Он сделал снимок только сверху, — шепчет она, когда доктор Стивенс возвращается. Он свирепо смотрит на неё, но вешает рентгеновский снимок на негатоскоп. — Что ж, Альфа, ногу не спасти. Боюсь, нам придется её ампутировать, — говорит он бесстрастно, словно не сообщил мне только что, что весь мой мир вот-вот рухнет. Я чувствую, как сжимается желудок и сердце пропускает удар. В то же время я слышу, как Яра втягивает воздух. — Доктор Яра, что вы думаете? — спрашиваю я её. Если у неё есть хоть какие-то предложения, как спасти эту ногу, я на это пойду. Мне плевать, сколько боли это причинит или как долго я буду восстанавливаться. Я Альфа уже двенадцать лет. До этого я был Альфой в обучении. Без моего ранга, без стаи, которую нужно вести и защищать, я понятия не имею, кто я такой. Она смотрит на меня, затем на доктора Стивенса, который снова прожигает её взглядом. — Доктор? — спрашивает он снисходительно. Он приверженец старой школы, где женщины — это медсестры, предназначенные быть на побегушках у врача-мужчины. Это еще одна причина, по которой он должен уйти. Мои медсестры постоянно жалуются и угрожают уволиться. — Учусь, но я бы предложила сделать рентген ноги с боковых проекций, прежде чем решать, нужно ли удалять ногу, — говорит она более уверенно, чем я ожидал. Ей может быть некомфортно рядом со мной или даже в стае, но здесь, в этой больничной палате, её уверенность очевидна. — Вы слышали её, доктор Стивенс. Боковые снимки, — говорю я, видя, как она благодарно смотрит на меня за поддержку. По правде говоря, я благодарен ей за то, что она дает мне вариант, любой вариант спасти мою ногу. — Юная леди, какова ваша квалификация? — требует он. — ЕЁ квалификация не ставится под вопрос, доктор. Я отдал вам приказ. Боковые снимки! ЖИВО! — рявкаю я. Яра вздрагивает от моего крика, но серьезно, этот мудак собирается сказать мне, что мою ногу нужно отрезать, и думает, что я не буду сопротивляться? Он продолжает злобно смотреть на Яру, пока делает рентген, и когда возвращается, вешает снимки на негатоскоп и поворачивается к ней с ухмылкой на лице. Я почти готов слезть с этого стола и стереть этот взгляд с его самодовольной рожи. — Что вы думаете теперь, доктор? — спрашивает он, словно ставя под сомнение правдивость её звания. Яра подходит к негатоскопу, внимательно рассматривая сначала один, затем другой снимок. — У вас есть первый снимок? — спрашивает она, поворачиваясь к доктору Стивенсу. Он фыркает, но передает его ей, и она вешает его рядом с остальными. Она отступает назад, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону. — Яра? — спрашиваю я, не в силах сдержать трепет надежды в груди. — Мы можем спасти ногу, — говорит она, поворачиваясь ко мне и заставляя меня выдохнуть с облегчением. — Вы, должно быть, шутите! — восклицает доктор Стивенс. — Его нога раздроблена! — Да. И это потребует много времени и терпения. Но у Альфы Уоррена есть время, а у меня есть терпение, — говорит она, глядя на меня. — Приступай, — говорю я ей, вверяя своё будущее в руки этой женщины и надеясь, что не пожалею об этом. Глава 4: Без седации Яра Я не уверена, привел ли меня сюда Альфа Уоррен потому, что узнал во мне свою пару и у него не было сил отвергнуть меня в лесу, или же он знал, что доктор его стаи уже давно должен быть на пенсии. Так или иначе, я здесь, и раз уж так вышло, я помогу этому Альфе. Именно по этой причине я выбрала медицину. Ему не обязательно терять ногу. Это потребует от меня больших усилий, но я рада наконец-то поработать с оборотнем, да еще и с Альфой. — Я полагаю, вы хотите сделать это сейчас, Альфа? — спрашиваю я его. — Да, чем скорее, тем лучше. — Хорошо. — Я даю ему список предметов, которые мне понадобятся, чтобы правильно собрать его кости. — О, и нам нужно будет ввести вас в седацию, — говорю я, оглядывая комнату, чтобы понять, как у них устроены палаты. — Это здесь, где… — Нет, — говорит Альфа Уоррен. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. — Нет? — Никакой седации. — Ну хорошо, тогда блокада нерва, мне просто нужно… — Нет, — снова говорит он. — Альфа, пожалуйста, мне придется промыть рану, вычистить её, я буду разрезать вашу ногу, оттягивать кожу и мышцы, чтобы добраться до костей, а затем медленно возвращать их на место. Боль будет невыносимой. Вам нужна блокада. — Нет, — повторяет он, удерживая мой взгляд. Я наконец отворачиваюсь, бормоча про глупых, упрямых Альф. Когда я поворачиваюсь обратно, он наблюдает за мной с приподнятой бровью, словно услышал меня. Я ведь не так уж громко говорила, правда? Черт, я слишком долго общалась с людьми, которые ничего не слышат. Сколько из моего бормотания он может слышать? Входит раздражительный доктор Стивенс, бросая на стол вещи, которые я просила. Я вздрагиваю, услышав предупреждающий рык, и поднимаю глаза, видя, как Альфа Уоррен свирепо смотрит на него. — Будет ли что-нибудь еще, доктор? — спрашивает доктор Стивенс. Каким-то образом он заставляет мое звание, такое же, как у него, звучать как ругательство. — Нет, спасибо, доктор. Дальше я сама. Я иду к раковине и начинаю мыть руки. Я нервничаю по многим причинам. Во-первых, я в незнакомой стае с Альфой, который является моей парой. Я понятия не имею, чего от него ожидать, или зачем я на самом деле здесь. И что почти хуже всего, он хочет, чтобы я оперировала его, пока он в сознании! Что он за безумный Альфа такой? — Ты так напряженно думаешь, что у тебя пар из ушей идет, Яра. О чем ты так беспокоишься? — спрашивает он меня. Я оборачиваюсь и смотрю на него через плечо. Откуда он вообще знает, что я волнуюсь? Почему он уделяет мне столько внимания? Это связь истинных? Я сталкивалась только с двумя Альфами в своей жизни: Альфой Соломоном и Альфой Саймоном. Альфа Соломон — хороший Альфа, но он никогда не был так настроен на то, что я делаю или думаю. А Саймон… дрожь отвращения пробегает по мне. Тот был настроен по совершенно другой причине. От этого типа у меня мурашки по коже. Закончив мыть руки, я поворачиваюсь к Альфе Уоррену. Вижу, что он ждет ответа на свой вопрос. — Это будет очень больно. Могу я хотя бы сделать местную анестезию? — Нет, мне нужно быть начеку, чтобы защитить свою стаю, — говорит он. — Вы не особо сможете защитить стаю с одной ногой, Альфа, — огрызаюсь я; нервы делают меня смелой. — Уоррен. Называй меня Уоррен. И ты сказала, что можешь спасти мою ногу. — Я могу, ЕСЛИ вы будете под седацией, и я не буду беспокоиться о том, что вы дернетесь или отдернете ногу, пока я оперирую. — У меня очень высокий болевой порог. Это меня не удивляет. Он даже не скулил, когда мы с Анникой нашли его. К тому же у него множество очень слабых шрамов по всему телу. Этот мужчина сражается в войнах стай уже долгое время. У него должен быть очень сильный волк, способный исцелять его снова и снова. — Насколько силен сейчас твой волк? — спрашиваю я, подготавливая его ногу к промыванию. — Я очень силен, малышка, — произносит глубокий голос, и мои глаза вскидываются, так как Анника начинает мурлыкать у меня в голове. Волк Уоррена вышел на передний план, отвечая за себя. Уоррен улыбается, снова выглядя так, будто знает, какой эффект его волк оказывает на мою волчицу. Он может слышать мурлыканье Анники? Я трясу головой, пытаясь прояснить мысли. Мне нужно сосредоточить внимание на деле, а НЕ на невероятном запахе тикового дерева, исходящем от Уоррена. — Если я буду удерживать кости на месте, по одной за раз, сколько времени тебе понадобится, чтобы срастить их? — спрашиваю я. — Недолго, малышка, — говорит он, но это практически мурлыканье. — Я очень сильный, мощный Альфа-волк. — То, как он это говорит, не похоже на хвастовство, скорее на самолюбование. Мой мозг рисует образ павлина, расхаживающего и демонстрирующего свои перья избранной паре. — Ладно, — говорю я, чувствуя, как мое тело реагирует на глубокий тенор его голоса. Такое чувство, что его голос ласкает нервы в моем теле, заставляя их вспыхивать потребностью, которую я не привыкла испытывать, особенно когда собираюсь делать операцию. Я смотрю в интенсивные, нефритово-зеленые глаза Альфы Уоррена. — Вы готовы, Альфа? — Уоррен, — поправляет он. Я киваю. — Вы готовы, Уоррен? — Да, Яра. Я стискиваю зубы, ненавидя то, что знаю: это причинит ему боль, но если он не позволяет мне хотя бы обезболить ногу, я ничего не могу поделать. Я начинаю смывать кровь с его ноги, накладывая влажную ткань на окровавленный участок, стараясь не задеть кости, которые всё ещё торчат наружу. Его тело покрыто засохшей кровью, внутренностями и осколками костей, как я и предполагала. Под запахом тикового дерева он пахнет войной и смертью. Это хорошая практика для меня — учиться игнорировать запах битвы во время работы. В университете такой подготовки не дают. — Поговори со мной, — говорит он сквозь стиснутые зубы. — О чем вы хотите поговорить? — спрашиваю я, не поднимая глаз, пока начинаю счищать кровь с его ноги. — Ты знаешь, кто ты для меня? — спрашивает он, хотя это больше утверждение, чем вопрос. У меня желудок сводит узлом. — Да, — говорю я, не поднимая глаз. — После того как вы исцелитесь, вы можете отвергнуть меня. Если вы сделаете это раньше, это может повлиять на ваше исцеление. — Я не знаю, почему мысль о том, что этот мужчина отвергнет меня, кажется такой болезненной. Я даже не знаю его. Я не собираюсь становиться его парой и возвращаться в стаи, по крайней мере, пока не закончу учебу. И эта стая находится слишком близко к Саймону для моего спокойствия. — Кто сказал, что я собираюсь отвергнуть тебя? — спрашивает он, звуча обиженным. Теперь я всё же смотрю на него. — Но я одиночка. — Ты — моя будущая Луна. — Вы меня даже не знаете, — говорю я, возвращаясь к работе. — Я знаю, что ты умная, ты сострадательная, ты храбрая, и я знаю, что ты одинока, — говорит он. Части про ум и сострадание я понимаю. Это легко понять из того, что я врач и помогаю ему, эти две вещи имеют смысл. Насчет храбрости я не уверена, но вот одиночество… — Почему вы говорите, что я одинока? — спрашиваю я его, вытирая кровь и поворачиваясь, чтобы взять скальпель. Я поднимаю его, показывая ему, что собираюсь резать его ногу. Он кивает и продолжает. — Ближайший университет с медицинским факультетом находится примерно в часе езды к северу отсюда. Между тем местом и этим есть много зон, где одинокая волчица могла бы побегать, если бы захотела. Но вместо этого, — он замолкает, кряхтя, когда я осторожно надрезаю его ногу. — Вместо этого ты предпочла прийти в район, полный волков. Он отчасти прав. Анника скучает по жизни в стае, она скучает по обществу других волков. Я бы прекрасно прожила одна всю оставшуюся жизнь, но моей волчице нравится запах леса, и она чувствует себя спокойнее, чувствуя запах других волков. Уоррен шипит, и я бросаю на него взгляд, наблюдая, как он делает глубокие вдохи, чтобы контролировать боль. — Как вы это делаете? — спрашиваю я. — Что делаю? — Справляетесь с таким уровнем боли? — Разум сильнее материи. Физическая боль сломает тебя ментально, если ты ей позволишь. Вот почему людей пытают ради информации. Если ты можешь сломать тело, ты обычно можешь сломать разум. Мой разум сильнее моего тела, а мое тело очень сильное. Я снова бросаю взгляд на шрамы на его ногах. Они — подтверждение правдивости его слов. — Вы сражаетесь уже долгое время? — спрашиваю я, разрезая и оттягивая мышцы от места, где его кости разлетелись на куски. — С тех пор как я стал Альфой, почти двенадцать лет назад. — Двенадцать лет? — восклицаю я, выпрямляясь и глядя на него. Он старше, чем я думала. Эта бровь снова взлетает вверх. Это высокомерный взгляд, но на Уоррене он такой сексуальный. — Я принял стаю, когда мне было восемнадцать, сейчас мне тридцать, так что двенадцать лет, волчонок. — Анника не такая уж маленькая, — говорю я, возвращая внимание к его ноге. — Она маленькая по сравнению с Арриком. — Ну, Аррик — Альфа-волк. Только другой Альфа может быть крупнее Альфа-волка, — говорю я, осторожно вытаскивая первый осколок кости. Я осматриваю его, проверяя, откуда он, а затем прижимаю к кости, от которой он откололся. — Ладно, Аррик, давай посмотрим, на что ты способен, — говорю я, осторожно удерживая кость на месте, чтобы Аррик мог начать лечить перелом. Я наблюдаю, как кость начинает соединяться и срастаться прямо у меня на глазах. — Круто! — говорю я, забывая, где я и с кем. Я так долго работала с людьми, что забыла, как быстро могут исцеляться волки, особенно Альфа-волки. — Это так захватывающе? — с юмором спрашивает меня Уоррен. Я пожимаю плечами. Я знаю, что не все находят медицину и хирургию увлекательными, но я нахожу. — Для меня — да. — Тогда, должно быть, это мой счастливый день, — говорит он как раз в тот момент, когда раздается стук в дверь. Я смотрю на дверь, затем на Альфу Уоррена, гадая, кто бы это мог стучать. — Я же говорил, что защищу тебя, — говорит он, улыбаясь. Его улыбка так прекрасна, что у меня почти перехватывает дыхание. — Войди, Чарли, — говорит он, не сводя с меня глаз. — Альфа… какого хрена вы тут делаете? — сердито спрашивает он, быстро шагая к столу и глядя на ногу Альфы Уоррена, вскрытую и лежащую на столе. Глава 5: Удивительные новости Уоррен Как бы мне ни было больно, я наслаждаюсь наблюдением за своей парой и разговором с ней. Она не похожа ни на одну женщину или волчицу, которую я когда-либо встречал. Помимо безумной идеи, что я отвергну её, она забавная. Мне нравится, как она постоянно бормочет себе под нос, разговаривая сама с собой, словно никто другой её не слышит. Я слышу каждое слово, и, пока она не помечена, это отличный альтернативный способ узнать, что происходит в этом её интересном разуме. Её лицо почти так же выразительно, как и её бормотание. Она не научилась или ей просто плевать на то, чтобы скрывать выражение лица. Опять же, я нахожу это освежающим. Она не пытается кокетничать или впечатлить меня тем, что я Альфа. Наоборот, такое чувство, что она пытается сбежать от меня ИМЕННО ПОТОМУ, ЧТО я Альфа. Этого не произойдет. Я слишком долго искал этого маленького доктора, чтобы отпустить её теперь. — Отвечая на твой вопрос, Чарли: доктор Яра здесь собирает меня по кусочкам, медленно и кропотливо, что предпочтительнее плана доктора Стивенса, который заключался в удалении ноги, — говорю я, и глаза моего Беты взлетают к моим. Он понимает последствия моих слов. И как мой Бета, он следующий в очереди на управление стаей. К счастью, я доверяю своему Бете и знаю, что у него нет желания быть Альфой. Это нелегкая работа, и он облегчает её, будучи невероятным Бетой. — Ты хотя бы обезболен? — спрашивает он, кривя губу при виде того, что делает Яра. — Совершенно нелепый Альфа, — бормочет Яра, очевидно, подслушивая наш разговор и высказывая свое мнение обо мне, думая, что мы не слышим. Чарли смотрит на меня, хмурясь. «Она знает, что мы её слышим, да?» — спрашивает он по ментальной связи. «Судя по всему, нет», — отвечаю я, улыбаясь. — Нет, никакого обезболивания, — говорю я ему вслух. «Я, пожалуй, соглашусь с ней», — говорит он, хмуро глядя на меня. — Докладывай по Брэди. Ты убил его? — спрашиваю я, наблюдая за своей парой. — Аррик, ты готов? — тихо спрашивает она, полностью сосредоточенная на своей работе. — Да, моя пара, — отвечает Аррик, и Чарли снова поворачивается к ней, наклоняясь, чтобы посмотреть, как Аррик сращивает мою кость. — Охренеть! Это чертовски круто! — говорит он. — Скажи же, — говорит моя пара, одаривая моего Бету огромной, мать его, улыбкой. Не раздумывая, я ревниво рычу. Они оба вздрагивают, и, хотя это чертовски больно, когда она дергает мою только что сросшуюся кость, она не ломается снова. — Прости, Альфа, — говорит Чарли, подставляя шею. Она смотрит на подчиняющегося Чарли, затем на меня, и её губы плотно сжимаются. Она не одобряет. Я наклоняюсь вперед, чтобы она была уверена, что я обращаюсь к ней. — Ты МОЯ пара. — Кем я являюсь, так это вашим ВРАЧОМ. Временно. И если вы не хотите, чтобы я вышла отсюда и позволила доктору Стивенсу забрать вашу ногу, я бы посоветовала вам не вытворять такое дерьмо, пока мои руки снова внутри вашей раздробленной ноги, — огрызается она. Я откидываюсь назад, с трудом сдерживая улыбку. Черт, мне нравится её характер. Я поворачиваю голову к Бете, не отводя взгляда от Яры. — Так что там с Брэди? — Когда ты не смог его отрезать, он добрался до своей стаи. Поскольку мы знаем, что там ловушки, мы не пересекли его границы. — Ловушки какого рода? Аррик, снова, — говорит Яра, всё ещё не поднимая на нас глаз. Я наклоняю голову. Она думает, что участвует в этом разговоре? Мне плевать, если так, я просто знаю, что большинство врачей притворились бы, что игнорируют разговор вокруг них. Но не моя пара. Она ничего не притворяется. И каким-то образом она справляется с многозадачностью: слушает нас и всё ещё работает над моей ногой, сообщая Аррику, когда ему нужно начать лечить кость. — Подпружиненные деревянные колья, зарытые в землю, — отвечает ей Чарли, теперь осторожный в общении с ней, чтобы не разозлить меня. — Глупые войны стай, убийства без веской причины, — бормочет она себе под нос. Глаза Чарли снова встречаются с моими, и я улыбаюсь. — В общем, — говорит он, снова фокусируясь на мне. — Мы получили одну тревожную информацию. — Какую? — Альфа Соломон мертв. Саймон теперь Альфа. — Если бы я не был так сосредоточен на ней, я бы пропустил это. Её очень твердая рука дрогнула. Я поднимаю руку, приказывая Чарли замолчать. Я хмурюсь, когда её рука начинает трястись. — Прошу прощения, Альфа. Мне нужен перерыв, — говорит она, отступая и не дожидаясь, пока я её отпущу. Она стягивает перчатки и выбегает из комнаты. — Следуй за ней. Не подходи, но убедись, что она не уйдет, — говорю я Чарли. — Да, Альфа. Когда они уходят, я откидываюсь назад, размышляя, что трудно, потому что моя нога пульсирует и лежит вскрытая на столе передо мной. Дверь открывается, и входит доктор Стивенс. — Я знал, что она не справится, Альфа. Я имею в виду… — он осекается, уставившись на мою ногу. — Только посмотрите на это месиво! Я подготовлю всё к ампутации. — Хрен тебе. Она взяла перерыв, и, к твоему сведению, она собирает мои кости обратно. Так что пошел вон из моей операционной, доктор, — рычу я. — Альфа, я должен настаивать… — Что ты должен, так это слушать своего гребаного Альфу. ПОШЕЛ ВОН! — кричу я. Дверь открывается, и Яра вбегает обратно, видя доктора Стивенса. — Да что с вами не так? Нельзя бросать пациента посреди операции! — ЧАРЛИ! — рявкаю я. — Доктор Стивенс, — говорит он гораздо спокойнее меня, придерживая дверь и жестом приглашая доктора Стивенса выйти. Доктор Стивенс фыркает, но выходит. — Мои извинения, Альфа. Доктор Стивенс прав. Я не должна уходить посреди операции. — Она не смотрит на меня, и я смотрю на Чарли, который пожимает плечами. — Как ты меня назвала? — спрашиваю я, мое раздражение на доктора Стивенса окрашивает мой тон. Её голова резко взметается ко мне. — Альфа? Я маню её пальцем, и она подходит ко мне. — И как я велел тебе меня называть? — спрашиваю я её, заставляя свой тон стать мягче, когда беру её за подбородок большим и указательным пальцами, вынуждая удерживать мой взгляд. — Уоррен, — говорит она, и её темно-зеленые глаза почти заставляют меня забыть, что я в операционной. — Уоррен, — подтверждаю я, неохотно отпуская её. — Продолжай, доктор Яра. Она кивает и возвращается к моей ноге. Я наблюдаю, как она делает глубокий вдох, прежде чем выбрать еще несколько костей, пока не находит ту, что ей нужна. — Аррик? — Готов, моя пара, — говорит он, начиная мурлыкать, что помогает ей успокоить руку и нервы. Когда она это делает, я жестом приказываю Чарли вернуться. — Есть еще какие-нибудь серьезные травмы, с которыми доктор Стивенс угрожает сделать что-то до смешного чрезмерное? — спрашиваю я. — Твоя — самая худшая, Альфа. Есть пара глубоких ран, которые он промывает спиртом. Яра снова втягивает воздух и выпрямляется, глядя на нас. — Неправильный курс лечения? — спрашиваю я её, приподнимая бровь. Я начинаю доверять её медицинским знаниям гораздо больше, чем моему нынешнему доктору. — Почему он просто не зашьет их? — спрашивает она. — Он сказал, что это займет слишком много времени, а раненых слишком много, — говорит Чарли, внимательно наблюдая за ней. Мне нравится мой Бета, очень. Но пока моя пара не носит мою метку, мне не нравится весь этот интерес, который он к ней проявляет. Яра, однако, поворачивается ко мне. — Разве у вас в доме стаи нет омег, которые шьют вам одежду? — Есть, — говорю я, хмурясь на неё. — Это практически то же самое. Да, кожа ощущается немного иначе, она немного жестче ткани, но они могли бы сделать это и не причинять ту боль, которую причиняет заливание ран спиртом, — говорит она. Я смотрю на Чарли. — Зови омег, тащи их сюда. Скажи доктору Стивенсу, что он может идти. — Но кто будет осматривать воинов? — спрашивает он меня. — Пусть медсестры поставят диагноз и рекомендуют лечение, затем принеси это сюда, чтобы спросить мнение доктора Яры. — Мое мнение? — переспрашивает она, явно удивленная. — Да, Яра. Твое мнение. Я начинаю думать, что ты — идеальная замена доктору Стивенсу. Глава 6: Храбрец Яра Замена? Я не могу быть заменой. Я не останусь. Как только Альфа… как только нога Уоррена будет готова, я уйду отсюда. Я бросаю взгляд на угрюмого Альфу и задаюсь вопросом, правда ли это. Позволит ли он мне уйти? Новости о Саймоне меня встревожили. Если есть какие-то документы о том, что его отец помогал мне с оплатой медицинской школы… он найдет меня. — Аррик? — рассеянно говорю я, удерживая кости вместе, пока он их сращивает. Мне нужно забрать машину, одежду. Мне нужно вернуться в университет, я ординатор, я не могу просто так взять и уехать. — Скажи мне, где твоя машина, и я пошлю кого-нибудь забрать её. То же самое с твоей одеждой. Что касается твоей учебы, нам придется обсудить твой переход на онлайн-обучение и прохождение твоей «ординатуры», так ты это назвала, здесь, — говорит Уоррен. Я хмурюсь на него. — Как вы…? — Ты разговаривала сама с собой. Тебя было нетрудно услышать. — Я не могу бросить учебу, Уоррен, — говорю я, глядя на него как на сумасшедшего. — Я не говорил, что ты бросишь учебу. Я сказал, что ты будешь проходить ординатуру здесь. Ты можешь посещать занятия онлайн, — говорит он так, словно вопрос решен. — Прошу прощения? Вы не можете удерживать меня здесь! Он лишь снова приподнимает эту чертову бровь. — Вы не мой Альфа… — начинаю я. Он наклоняется вперед. — Кто я есть, так это твоя пара. Скажи мне честно, если я отпущу тебя обратно в университет и приеду навестить тебя, скажем, через неделю, ты всё ещё будешь там? Я отвожу взгляд, снова начиная работать над его ногой и отказываясь отвечать. Даже если бы он не был моей парой, знание того, что Саймон может выяснить, где я нахожусь, заставило бы меня немедленно перевестись. — Именно так я и думал, и именно поэтому, моя дорогая пара, я не позволю тебе уехать. Он откидывается назад, и мы оба снова погружаемся в свои мысли, пока я сообщаю Аррику, когда готова к тому, чтобы он лечил кости. — Почему вы сказали, что я храбрая, ранее? — Что? — спрашивает он, и я вижу, что боль добирается до него. — Ранее вы сказали, что знаете, что я умная, сострадательная, храбрая и одинокая. Ум и сострадание я понимаю, одиночество вы объяснили, но почему вы сказали, что считаете меня храброй? — спрашиваю я его. — Когда ты услышала мою стаю, ты не побежала. А могла бы. Ты не знала, что это члены моей стаи. Ты выглядела так, словно была готова драться, защищать меня. Для того, кто не боец, это требует смелости. Я поднимаю на него взгляд, хмурясь. — Откуда вы знаете, что я не боец? — Ты не сложена как боец, — просто говорит он. — Вы хотите сказать, что я толстая? — спрашиваю я, оскорбленная. Я занимаюсь в человеческом спортзале. Я знаю, что мне нужно чаще выпускать Аннику побегать, но у меня нет лишнего веса, даже по стандартам оборотней. — Ты знаешь, что нет, — говорит он, наблюдая за мной. — Но я видел тебя обнаженной. У тех из нас, кто сражается в войнах стай почти ежедневно годами, нет той мягкости тела, которая есть у тебя. И прежде чем ты сделаешь поспешные выводы, я нахожу твое тело очень привлекательным, очень сексуальным. Я останавливаюсь, не зная, как на это реагировать. — Сексуальная. Это не то слово, которое использовали для описания меня в прошлом, — говорю я и понимаю, что снова произнесла это вслух. Я поднимаю на него глаза и вижу, что он улыбается мне. — Некоторые люди, вроде меня, находят интеллект сексуальным. Но мне нестерпимо хотелось коснуться тебя, провести руками по мягкости твоего тела с того момента, как я тебя увидел. — Некоторым людям, вроде меня, трудно поверить, что кому-то, попавшему в медвежий капкан, «нестерпимо хотелось» коснуться меня, — говорю я, закатывая глаза. — Тогда это должно сказать тебе, насколько сильно притяжение связи истинных. Несмотря на то, что твои действия причиняют боль, просто твои прикосновения помогают её унять. Твой запах в этой комнате, который становится сильнее, чем дольше ты здесь находишься, помогает мне справляться с болью. Как для Альфы, это одно из преимуществ нахождения своей Луны, своей сужденной пары. Ты — вторая половина моей души, и, рискуя прозвучать слащаво, ты дополняешь меня более чем на одном уровне. А теперь у меня к тебе вопрос. — Хорошо, — говорю я, всё ещё фокусируясь на его ноге. — Почему ты не убежала? Я останавливаюсь и смотрю на него как на сумасшедшего. — Вы были ранены. Если бы это была не ваша стая, они бы вас убили. Эта чертова бровь снова ползет вверх. — И тебя бы они тоже убили. — Я спасла вас из медвежьего капкана не для того, чтобы оставить умирать от рук мудаков, которые его поставили! — говорю я. — Та-а-ак, ты скорее упрямая, чем храбрая? — Называйте как хотите. Я не собиралась оставлять вас умирать, — говорю я. — Спасибо. Я жду продолжения, а когда его не следует, смотрю на него. — За что? — За то, что вытащила меня из капкана, за то, что не ушла, когда меня могли убить, и за то, что не позволила доктору Стивенсу забрать мою ногу. — Ему действительно пора на пенсию, — говорю я. — Именно поэтому ты его заменишь, — высокомерно заявляет он. — Я не собираюсь его заменять, Уоррен. У меня учеба. У меня… лабораторные и экзамены, и всё такое. — Мы можем поговорить с университетом и решить вопрос с лабораторными. Как я уже сказал, и ты должна это знать, здесь, в моей стае, ты получишь больше возможностей практиковать свои навыки, чем в лаборатории какой-нибудь человеческой школы. А экзамены можно сдавать онлайн. Люди делают это постоянно. Есть еще какие-нибудь аргументы, которые я могу для тебя опровергнуть? — спрашивает он меня. — Такой высокомерный, — бормочу я сердито. — Уверенный, — говорит он. — Что? — спрашиваю я, хмурясь. — Я не высокомерный, я уверенный. Это разные вещи. — Как вы продолжаете слышать то, что я говорю? — спрашиваю я его. — Как долго ты живешь с людьми? Думаю, ты забыла, насколько чувствителен слух оборотня, а я Альфа, мой слух чувствительнее, чем у большинства. АРГХ! Я живу с людьми достаточно долго, чтобы привыкнуть бормотать себе под нос, не боясь, что другие меня услышат. Теперь мне придется начать следить за тем, что я говорю, чтобы никого не обидеть. Раздается стук в дверь. — Войдите, — кричит Уоррен. — Неужели никто не знает, что это операционная? — бормочу я, уже забыв, что он может меня слышать. — Э-э, простите, доктор. Со мной одна из омег, которая шьет нашу одежду, но она говорит, что не знает, как зашивать воина, — говорит Бета Уоррена, Чарли. Я поворачиваюсь и вижу молодую женщину с широкими глазами, уставившуюся на ногу Уоррена на столе. — Дайте мне минуту, я сейчас подойду, — говорю я, быстро беря полотенце и накрывая его ногу. Не хочу нюхать рвоту во время работы. Чарли уводит её из комнаты, и я поворачиваюсь обратно к ноге Уоррена. — Так, я вернула на место все мелкие осколки, что были внизу. Там останутся щели, которые я не смогу заполнить, но, надеюсь, Аррик сможет нарастить костную ткань вокруг отсутствующих фрагментов. — Я сильный Альфа-волк, пара. Я всё сделаю, — говорит он, снова звуча так, будто горделиво вышагивает передо мной. — Верно. Итак, я приложу большой фрагмент кости к существующей кости и позволю тебе начать его сращивать, пока я пойду проверю остальных воинов. Когда я вернусь, я закончу укладывать более мелкие осколки сверху, и тогда мы сможем зашить вас и вернуть почти в норму, Альфа. — Уоррен, Яра. Называй меня Уоррен, — говорит он, и я слышу усталость в его голосе. Я смотрю в его коричневато-зеленые глаза, его очень выразительные глаза. И прямо сейчас эти глаза выглядят изможденными. Я подхожу к нему ближе и кладу руки ему на грудь, мягко толкая его обратно в лежачее положение. — Почему бы тебе не отдохнуть, пока меня не будет? — говорю я мягко. — У тебя был долгий день, и твоему телу нужно исцеляться. — Я наблюдаю, как его глаза начинают закрываться. Я знаю, что это плохая идея, знаю, что не должна, но мои пальцы тоже жаждали коснуться его с тех пор, как я его увидела. Я нежно запускаю пальцы в его волосы, чувствуя, какие они мягкие там, где не покрыты кровью. — Спи, Уоррен. Я буду здесь, когда ты проснешься. Не уверена, что заставляет меня это сделать, но я наклоняюсь и прижимаюсь губами к его губам, слыша, как он вздыхает, когда его тело погружается в глубокий сон. — Спи спокойно, Уоррен, — шепчу я ему на ухо, затем накрываю его ногу и выхожу из комнаты, сообщая его Бете, что кто-то должен присматривать за палатой и охранять их Альфу, пока я иду помогать медсестрам и омегам в больнице.